Даня, Миша, Маша и Матвей

Ингулец

Это родина моя…

Наверное, каждый из нас, хотя бы раз в своей жизни писал сочинение про Родину. Не в смысле про «великий и могучий Советский Союз», а про то место где он родился и вырос. Я, возможно, тоже писал, хотя точно не помню. И вот сейчас я попытаюсь заполнить этот пробел…

Родился я в городе Ингулец, расположенном на реке Ингулец, которая, по-моему, впадает в Днепр. Особых достопримечательностей в городе нет. В его промышленной части расположен Ингулецкий горно-обогатительный комбинат, занимающийся добычей и обогащением железной руды. Дом, где я родился, расположен в тихом пригороде. Этот дом дед получил за ударную работу на шахте. А меня назвали в честь деда — Василием.
Когда мне было 6 лет, мой папа поехал на Крайний Север, а затем туда переехали и мы: мама, я и моя сестра Аня. Так что на Ингулец, к бабушке и дедушке я приезжал только на летние каникулы. Как я их ждал… Волшебное слово «материк» (так северяне называют все места, которые расположены южнее) было милей всех богатств мира. Друзья детства, речка, рыбалка, велосипед, бабушкины пирожки — все это создавало неповторимую ауру летнего отдыха.
Наверное, людям, которые не жили на севере тяжело понять ту радость, которую испытываешь от вида обыкновенных зеленых деревьев, травы и цветов, особенно весной и в начале лета, когда зелень еще яркая и сочная. Такого буйства красок на Севере нет. Наши северные деревья — ели, лиственницы и прочие карликовые деревья — скупы на яркие цвета. Суровость климата накладывает свой отпечаток. И «зеленеют» они буквально за одну ночь. Вечером ложишься спать — еще все серо, а утром встаешь — вся тайга покрыта зеленью. Но зелень не такая яркая и насыщенная.

Больше всего я любил ездить с отцом на рыбалку. Мы вставали рано, заводили наш тяжелый «Днепр» (мотоцикл с коляской) и отправлялись исследовать окрестные водоемы. В середине 80-х у нас появилась машина — «Волга» ГАЗ 2410 и мы стали ездить на ней. Это было более комфортно, но менее романтично.
Мне нравилось засыпать и просыпаться в тишине нашего дома. Я и сейчас люблю тишину и не люблю индустриальные шумы, которые сопровождают нас в повседневной жизни. Мне тяжело заснуть даже когда в комнате тикает обыкновенный будильник :-(.
Раньше в нашей речке было очень много раков. Мы с дедом плавали на лодке и расставляли раколовки. За один такой выезд мы привозили несколько ведер живых раков. Мы варили их с укропом в большой кастрюле и ели. Часть раков бабушка продавала на рынке. А какие бабушка пекла пирожки — жаренные с абрикосами, источавшие сладкий абрикосовый сироп и покрытые хрустящей корочкой и печеные с вишней и яблоками, пышные и мягкие — можно было откусить себе пальцы. Таких вкусных пирожков больше никто делать не умеет.
А еще бабушка умела делать правильный «Наполеон». Тонкие коржи слоеного теста сочетались в нем с правильным заварным кремом неповторимого вкуса. В нем было около 20 слоев теста, при этом сам торт, был не более 7-8 сантиметров высотой. Он был мягким и нежным и таял на языке. Процесс приготовления «Наполеона» занимал два-три дня, с раскаткой и заморозкой теста. Те «сухари с маслом» и остальные вариации, — перемазанные маслом коржи не понятно чего, которые продаются у нас в магазинах под видом этого кондитерского изделия — это корм для домашних животных…
Сколько я помню — дед и бабушка все время работали — огород, кролики, поросята — все это требовало постоянного ухода. Все это отразилось на их здоровье. У бабушки случился инсульт. Парализовало часть лица, ей стало трудно говорить, но она продолжала заниматься хозяйством. В декабре 1998 года она умерла, ей было 75 лет.
Дед остался один и продолжал вести хозяйство. Я изредка и не надолго приезжал к нему из Москвы. После смерти бабушки, не смотря на кучу болезней, дед прожил еще 6 лет и умер в августе 2004 года в возрасте 87 лет. Я не смог приехать на его похороны. Сейчас я об этом жалею. Только когда близкие люди уходят, начинаешь понимать как они тебе дороги.
Время никого не щадит. На нашей улице остались одни старики. Многие дома купили люди, которых я не знаю. Но я по-прежнему считаю эту улицу «своей», хотя очень редко там бываю. Даже сейчас, подъезжая к этому городу мое сердце, почему-то начинает усиленно колотиться. И я снова чувствую себя маленьким мальчиком, возвращающимся в волшебную страну детства…

Comments are disabled.